Друзья, я вернулась в пасмурную, но уже подающую слабые надежды на весну московскую реальность.
И хочу сказать: дни, проведённые в Риме, были для меня по-настоящему сказочными.
Для меня было очень важно не просто посетить конгресс, а разделить этот опыт с моей коллегой и единомышленницей — Леной Кудиновой. Мы обсуждали каждое выступление: сидели с открытыми ртами, недовольно морщились, смотрели горящими глазами или неодобрительно крутили головой. И, честно говоря, именно через призму наших бесконечных дискуссий посещение конгресса стало в разы интереснее.
Мы жадно впитывали информацию:
— о новых, порой совсем неожиданных подходах к объяснению фенотипа синдрома поликистозных яичников;
— о возможностях использования различных стратегий для лечения функциональной гипоталамической аменореи;
— и, конечно, о позитивных взглядах на менопаузу и гормональную терапию
— о женском мозге .
Об этом и многом другом я планирую вам рассказывать постепенно.
Однако в этот раз мне хочется написать о том, что меня удивило в программе мероприятия — и, скорее, с негативной коннотацией.
Во-первых, практически не говорили о снятии Black Box Warning FDA, хотя это событие могло бы стать одним из важнейших пунктов повестки международной конференции.
Во-вторых, вопреки ожиданиям, так и не было объявлено новое название синдрома поликистозных яичников. Честно говоря, это тоже немного расстроило.
В-третьих, были предложены новые опросники для женщин с менопаузальными нарушениями (эта тема тянется ещё со времён EMAS), которые, по всей видимости, должны заменить живое общение врача и пациентки. И здесь возникает ощущение серьёзного разрыва между европейской научной реальностью и клинической практикой.
После многочисленных консультаций женщин, живущих в Европе, складывается впечатление , что всё, о чём
говорят на конгрессах, так и остаётся на конгрессах.
В реальную клиническую практику это почти не просачивается.
Врачи по-прежнему недоступны, с женщинами часто никто не разговаривает, и лишь единицы могут рассчитывать на полноценное, эмпатичное обсуждение деликатных вопросов, связанных с менопаузой.
В-четвёртых, мне очень не хватило практических форматов — например, круглых столов, где можно было бы услышать честные ответы на очень практические вопросы:
— Что делать, если МГТ переносится плохо?
— Что делать, если появляются кровотечения?
— Если возникает тахифилаксия?
‼️На эту тему я планирую в ближайшее время собрать по крупицам весь свой опыт и знания и сделать для вас отдельный вебинар.
И, наконец, пятое.
На конгрессе не было моего краша — Ника Панея. И не было Лизы Маскони — одной из ведущих исследовательниц женского мозга.
А завершить этот немного сумбурный отчёт я хочу неожиданной мыслью, которая родилась у нас с Леной в спорах и обсуждениях.
Кажется, Майя Плисецкая была не совсем права — кость действительно может быть широкой и формула «надо меньше жрать» — это не устранение причин ожирения.
Речь о женщинах с ожирением и инсулинорезистентностью, которых мы — и я не исключение — слишком долго шеймили и стыдили за то, что они «не могут справиться с лишним весом».
Сегодня всё яснее: это действительно проблема, которую не объяснить отсутствием силы воли. Люди могут есть одинаково, вести схожий образ жизни, но одни погружаются в инсулинорезистентность и метаболические нарушения, а другие при тех же условиях остаются метаболически стабильными.
Эпигенетика и генетика играют огромную роль.
И ожирение всё больше рассматривается как хроническое заболевание, которое требует длительного лечения и наблюдения.
Вот такой получился немного хаотичный отчёт.
И огромная благодарность всем, кто сделал возможным моё участие в этом конгрессе и подарил эти прекрасные семь дней в Риме 🌺🌺🌺
